Перейти на главную страницуНовости и событияО сайте
С вопросами, предложениями и замечаниями по содержанию текстов и материалов, а также оформлению и работе сайта, Вы всегда можете обратиться по адресу: koyus@glazychev.ru
БиографияПроекты и программы, в которых участвовал или принимает участие Вячеслав ЛеонидовичОформительские, архитектурные и другие работыРаботы по городской среде и жилищуСтатьи, публикации, рецензии, доклады, интервьюКурсы, лекции и мастер-классные занятия, которые проводил или ведет Вячеслав Леонидович Книги, написанные Вячеславом Леонидовичем Глазычевым


Закон собственной двери
и другие универсальные правила жизни современного полиса

Мы все тяжко и по-разному учим азы экономики, азбуку менеджеризма. Резко выросла мобильность: сегодня человек издает книжки, завтра это становится невыгодным — он в Италии покупает наклейки на тетрадки. Все, что страна проходила сто лет назад (и, надо признать, не была слишком хорошей ученицей), сейчас мы проходим гораздо быстрее. В азбуке муниципальной и градостроительной политики есть свои универсальные законы, которые неплохо иметь в виду в этом нашем беге на очень длинную историческую дистанцию.

Есть бесконечно важный закон современной городской жизни: общение вынесено из дома в публичное пространство — кафе, ресторан, клуб. Наши маленькие квартиры непригодны для этой цели. Это, как у нас часто бывает, образ жизни дворян на щепотке крупнопанельных квадратных метров. Пока погоня за сверхприбылью приводит к городским парадоксам: изобилие бесконечно дорогих ресторанов, которые дерутся друг с другом за богатых клиентов, а молодёжи и людям среднего достатка собираться практически негде. Огромное поле деятельности, и рано или поздно возникнут доступные клубы, дешевые кафешки. Появились “русские бистро” — не так чтобы совсем дешево, но всё же можно съесть пирожок и чем-нибудь запить за какие-то человеческие деньги. Это уже, я считаю, большой сдвиг.

В пределах местного сообщества (в Соединенных Штатах) гражданин может прийти к выводу, что какая-то потребность не находит удовлетворения. Что же он тогда делает? Он переходит через улицу и обсуждает проблему с соседом. Что же происходит тогда? Возникает комиссия, деятельность которой нацелена на решение именно этой проблемы. Все это осуществляется частными лицами по их собственной инициативе.

Алексис де Токвиль.
Демократия в Америке

А самый универсальный закон современного города (хотя пока он у нас не работает) таков: он не строит свою экономику на производстве. Во всём мире города сбрасывают производственную среду, ставшую в этом своем качестве ненужной, под какую-нибудь культурно-клубную деятельность, под интеллигентские глупости. В основном за счёт самих активистов, но при поддержке федеральной, муниципальной, третьего сектора — всяких фондов. Это превратило огромные промышленные пустыри внутри старого города в живые культурные очаги. Такого у нас пока даже в сознании нет.

Промышленность из старых городов бежит сама — её никто там не поддерживает, ей нечего там делать. Прекрасный пример — Детройт, в котором стоит памятник программе развития города. Больше 25 лет назад была принята эта программа выдергивания себя за волосы из полного развала и обреченности. Был наш советский город — рабочий, инженерный, весь вокруг своих заводов. Это все рухнуло: неэффективно, дешевле купить японские автомобили. Муниципалитет привлек консультантов, и стали вместе анализировать, что происходит. Утекают налогоплательщики, утекают все, кто мог бы город двигать. Значит, надо создать некую привлекательность именно для этих людей.

Началась мощная программа превращения индустриальных площадей в культурные центры. Фестивали, выставки, конкурсы, конференции и всякая как бы непроизводительная деятельность. Ходили по штабам корпораций, в глаза заглядывали, уговаривали каждого в отдельности — любой ценой разбудить хоть какую-нибудь жизнь. Удалось, закрутилось. Одновременно стали полностью перевооружать технокомплекс на высокие технологии с опорой на интеллектуальный потенциал научных институтов, которые раньше обслуживали производство (вроде наших отраслевых НИИ).

Я знаком с одним участником той программы, который сейчас, между прочим, занят в двух крупных городах тем же самым, в городах, которые нам со стороны кажутся вполне благополучными, — в Вене, например. Потому что Вена теряет кровь, превращается в “bon-bon и Моцарт”. Из ремесел выдавливается бижутерия, оптика, музыкальные инструменты — в других местах всё это делают лучше и дешевле. Короче говоря, старые города теряют энергию. Время от времени это происходит со всеми. Но теперь профессионалы могут помочь городу выжить.

Города всегда или меняются, или впадают в застой. Однако отличительным признаком цивилизации является то, как именно они изменяются, как права собственности приводятся в равновесие с менее предметным общественным интересом.

Билл Майерс, комментатор американского ТВ

Старый, всем известный в основном по художнику Вермееру город Дельфт впал в тоску: кроме университета, который тоже жил скорее плохо, чем хорошо, все разваливалось. Дельфт сумел себя вытянуть на своей слабости: город стоит на очень плохих грунтах — он создал всемирный центр по работе со слабыми грунтами. Конгрессы, конференции, семинары, обучение. Приезжий покупает, ест, ночует. Главное, чтобы ночевали, девиз сегодня — не туризм, а туризм с ночевкой, только он даёт городу деньги, а не отнимает их. Мотор заработал, начал гнать кровь.

И ещё на чем Дельфт вернул себе благосостояние — это надо ж было такое придумать! — на обучении французской кухне поваров из Юго-Восточной Азии. Французы не догадались, а голландцы догадались, создали такой учебный центр, пригласили французских преподавателей, а теперь вся Юго-Восточная Азия учится у них готовить по-французски. Как бы анекдот, но очень серьёзный.

Слегка утрируя, можно сказать, что происходит возврат к средневековой технологической культуре: промышленность — за городом, где и земли дешевле, и условия благоприятнее. Мануфактуры и у нас, и в Европе были вне города.

У нас пока нет никакой серьёзной политики, государственной или муниципальной, в этом направлении, но жизнь идёт ...

А самый первый из непреложных законов городского существования — закон жизнеспособности жилой части городской Среды. Самый жизнеспособный — какой-нибудь Мышкин, город с усадебной застройкой. Он несокрушим, он может только погореть и заново отстроиться. Колодец есть? Вода есть. Крыша есть? Прохудится — я сам её починю. Плохо ли, хорошо ли, но починю. Город из усадеб устойчив, он требует минимума средств на поддержание.

На другом полюсе стоит дорогая усадьба — тот же Мышкин, только для богатых. И ещё то, что называется кондоминиумом: многоэтажный дом с эффективной системой охраны и обслуживания для богатых людей, предпочитающих городской образ жизни.

Мы настроили дорогие кондоминиумы и выдаем их за якобы дешевое муниципальное жильё . Соответственно: лифтовое хозяйство безумно дорого само по себе, в содержании, в потреблении энергии; подъезды — безумно дорого, потому что вандализм, тепло выдувает, энергии на отопление и освещение идёт много. Крыши безумно дорого содержать и чинить, потому что они высоко, нужно специальное оборудование. Если всё это суммировать, мы получим самое дорогое в мире жильё . После глупостей шестидесятых годов, когда повсюду увлекались таким строительством, от этого отказались, никто больше так не строит — по холодному социальному и экономическому разумению.

Этот градостроительный принцип сформулировали как социальный закон в гениальном городе Торонто: в муниципальных домах каждое жилище должно иметь свой вход с улицы. Высота дома этим уже ограничена максимум пятью этажами: двухэтажная, а над ней трёхэтажная квартира. Появилась самостоятельная дверь — исчез подъезд; на 40% упала мелкая преступность, потому что подъезд — её главная арена. На 30% упали потери от вандализма. Более тонкие социальные последствия: уже давно зафиксировано, что в таких условиях жизни растет чувство собственного достоинства, тяготение к образованию, квалификации и тому подобное. Такой вот “закон собственной двери”. [подробнее см. Лекция 11 курса "Проектные формы креативного мышления"]

На самом деле — классический английский дом. Лучшего способа совместного проживания в городе не существует. Вы можете сказать мне о нью-йоркских небоскрёбах: так это очень дорогое жильё, там квартиры не для бедных. И между прочим, в любом из небоскрёбов только один подъезд, со швейцарами — мы же о своей безопасности вообще не думаем.

Вот теперь, когда прошло время и пятиэтажки своё отслужили, мы можем сказать, что лучшее в районе хрущоб. Что худшее — все знают. А что лучшее? Сама их пятиэтажность.

Новые высотки на их месте — опять лоббизм строительного комплекса. Экономия места? Но 17-этажные дома надо ставить шире, чтобы со всех сторон было какое-то пространство, и такая расстановка съест значительную часть якобы выигранной площади. Насосные станции надо менять. Электростанции надо менять. И трубы к ним надо менять. А ведь делаем вид, что строим на старом, на том же самом — неправда, это невозможно. Так что мы теряем все преимущества пятиэтажности и получаем очень дорогое низкокомфортное жильё .

Противодействовать этому начнут только тогда, когда поймут, что происходит и людей охватит конструктивное отчаяние. Во всём мире так происходит, именно и только так. Что было в каком-нибудь Манчестере или Бруклине, теперь будет у нас. И везде выход обнаруживался. Когда энергичная часть людей в отчаянии начинала действовать — лоббировать какие-то решения, делать что-то сама.

Хотя у нас, конечно, сам тип застройки отнюдь не способствует каким-то формам самоорганизации и самодеятельности: сообщество из двухсот семидесяти пяти квартировладельцев — вещь почти невозможная...


Опубликовано в газете "Первое сентября", №83, 1999 г. 


...Функциональная необходимость проводить долгие часы на разного рода "посиделках" облегчается почти автоматическим процессом выкладывания линий на случайных листах, с помощью случайного инструмента... - см. подробнее



Недвижимость в Крыму и Севастополе