Перейти на главную страницуНовости и событияО сайте
С вопросами, предложениями и замечаниями по содержанию текстов и материалов, а также оформлению и работе сайта, Вы всегда можете обратиться по адресу: koyus@glazychev.ru
БиографияПроекты и программы, в которых участвовал или принимает участие Вячеслав ЛеонидовичОформительские, архитектурные и другие работыРаботы по городской среде и жилищуСтатьи, публикации, рецензии, доклады, интервьюКурсы, лекции и мастер-классные занятия, которые проводил или ведет Вячеслав Леонидович Книги, написанные Вячеславом Леонидовичем Глазычевым


Интервью с Олегом Яницким

Яницкий О.: Вячеслав Леонидович, вы всегда выступали как инноватор, поэтому, в известном смысле, и как неформал. Что это, черта характера или игра случая, стечение обстоятельств?

Вячеслав Леонидович ГлазычевГлазычев В.Л.: Я был неформалом скорее по случаю, а не вследствие какой-то ясно выраженной идеологии. Все мое существо стремилось к тому, чтобы быть «формалом», то есть выполнять те задачи, которые, как мне казалось, нужно решать. Темперамент толкал к действию, однако никаких возможностей для этого в рамках формально организованного действия не было. Поэтому я стал изыскивать или сочинять какие-то способы, чтобы вопреки всему решать эти задачи.

Яницкий О.: Ну а всё же, был ли «спусковой крючок»?

Глазычев В.Л.: Да. В 1961—1962 годах я учился в Польше, где эффект «их» пятьдесят шестого года ещё ощущался. Я погрузился в совершенно иную культурную ситуацию, был счастлив оказаться в ней удачно, то есть иметь контакты с самыми разными людьми. Я жил, наблюдал, общался в неформальной среде института, университета, союза архитекторов. Наверное, это легло на уже подготовленную почву, однако задало мощный импульс самоопределения целей. И когда я вернулся обратно, то конфликт с прошлой средой (деканатом и пр.) был просто неизбежен.

Там, в Польше, я научился многому, но главное — стал задавать  себе вопросы. Делал проект атомной станции и все время спрашивал себя, зачем она, почему она такая...

Яницкий О.: И это был путь в неформалы того времени?

Глазычев В.Л.: В известном смысле. Потому как поняв, что в ближайшие десять лет в архитектуре ничего путного происходить не может, я вошел в дизайн как движение. Сразу же став в оппозицию к нормативистскому функционализму гегельянского толка. Поскольку ситуация меня все время отбрасывала в аутсайдеры, ничего не оставалось, как искать незанятый канат или танцевать на нескольких сразу. Но в принципе я был бы рад служить державе, активного диссидентского отношения у меня никогда не было. Не было и позже, хотя я относился к диссидентам почтительно. Было другое: настойчивое стремление выработать свою логику «самостояния», то есть делания иначе.

Яницкий О.: Но вы были не просто аутсайдером, а инноватором-аутсайдером, это нечто совсем иное.

Глазычев В.Л.: Вероятно, хотя не задавался специально целью делать инновацию. Она появлялась как естественное следствие желания решать задачи, которые никто не решал, а может быть, и не видел. А это совпадало с другим желанием — не быть связанным с определённой ячейкой, клеткой «номенклатуры» знаний и умений, где бы и кем бы она ни была задана. «Протест невозможности». Тем и живу по сей день, и если что-то новое действительно получается, то как бы по необходимости. Потому что вместе соединяются далёкие предметы. Кстати, для вас, занимающегося «корнями» инициатив, наверное, небезынтересно, что во мне давно зрела мысль о ложности или чрезвычайной условности привычной для сознания границы между XIX и XX веками.

Яницкий О.: Вы много занимались «Мемориалом». Схема та же: сначала — необходимость, потом инновация. Или по-другому?

Глазычев В.Л.: Не я нашел «Мемориал», а он меня. Так что внешне вроде я просто выполнял свою служебную роль. Они искали поддержки, и я пошел навстречу. Мне их цели были близки, но одновременно я преследовал и цель подъёма престижа Союза архитекторов, вывода его на позицию более высокую, чем примитивно сервилистскую. Так что роль была вполне функционерская, но отнюдь не тривиальная.

А вот дальше... дальше этот процесс очень многому меня научил. Я говорю сейчас не о конкретном результате. Хотя ситуация фантастична сама по себе: в Ленинграде зарегистрировано местное отделение всесоюзного общества «Мемориал», которое само ещё не зарегистрировано. Но главное не в этом. Дело в том, что я столкнулся с иной логикой, иным социальным опытом. Опытом, который превосходил мои способности суждения. Я столкнулся с логикой настоящей оппозиции. Не той, внутренней, которая присуща многим, а той, которая способна идти на митинги, в участок, собирать подписи, стоя часами на холодном ветру... Это было все настолько другое, что у меня возник чрезвычайно сложный комплекс чувств.

Как реалист, я никак не мог принять крайностей их позиции. Но как человек, старающийся понимать, я понимал их позицию и её отличие от моей собственной. Не скрою — они меня раздражали, потому что, как человек тертый, я знал правила игры, а они, как бы учитывая эти правила, стремились в действительности навязать мне свою игру. Но самым трудным было отказаться от привычки решать задачу самым быстрым и эффективным способом. Диалог, к которому я всегда взывал и следовал, в данном случае был не совсем честный, поскольку я был твердо уверен в своем преимуществе — конечно, не в силовом, а в знании развития ситуации... И вот здесь я совершил тактическую ошибку.

Активисты «Мемориала» принесли проект устава общества. И вместо того чтобы вместе с ними терпеливо, пункт за пунктом его обсуждать и разбирать, я взял да и написал альтернативный его вариант, от первого до последнего слова.

Яницкий О.: Для вас это характерно, это в вашей логике.

Глазычев В.Л.: Но здесь-то это и не могло пройти и вызвало у моих партнеров неадекватную, с моей тогдашней точки зрения, реакцию. Они это восприняли как недоверие и отторжение. И только тогда, когда мы прошли этот кризис, нашли компромисс и благополучно прошли стадию конфронтации, я понял, что моя миссия выполнена и теперь надо просто — не мешать. Конечно, необходимая техническая помощь им постоянно оказывается, но они — суверенные, самостоящие лица. Осознать, что ты сыграл роль «строительных лесов», и эта роль — нормальна, это очень крепкая наука. Она простирается за рамки «Мемориала». Степень моей личностной терпимости возросла на порядок. Я столкнулся с опытом, который заставил меня расширить рамки моего собственного опыта. Расширить качественно.


1991 год  


...Функциональная необходимость проводить долгие часы на разного рода "посиделках" облегчается почти автоматическим процессом выкладывания линий на случайных листах, с помощью случайного инструмента... - см. подробнее



Недвижимость в Крыму и Севастополе