|
Вот интересно: есть у нас в России внутренняя политика,
или её нет?
Введя двойной институт выборов-назначения губернаторов,
федеральная власть вывела региональную власть из-под прямой
зависимости от воли избирателей и, как казалось, обеспечила
себе желанную стабильность. В то же время, настаивая на
том, что второй опорой федерации должно быть местное самоуправление,
центральная власть привела в движение элиты, сложившиеся
на низовом уровне. Напряженность между, так сказать, старой
гвардией (районное начальство) и буржуазией городов, все
чаще образующей ядро муниципальной власти, вылилась в невидимую
из столицы, яростную борьбу на большей части территории
страны.
Поскольку законы последних лет принимаются исключительно
по схемам правительства, а правительство наше в
мелочах географии не разбирается, и ими не интересуется,
любой новый закон только наращивает напряжённость.
Люди живут не в регионах. Люди живут на местах — в
городах, поселках, кое-кто в селах.
Ввести в России местное самоуправление — идея недурная.
Но ввели, как всегда, сверху, и в обязательном порядке.
Дать реальную самостоятельность не собирались, спеленав
местную власть тьмой правил на все случаи жизни. Но на все
случаи не вышло — вот и ломают голову низовые власти,
как жить, если, скажем, Налоговая служба не подпускает их
к информации о доходах юридических лиц и индивидуальных
предпринимателей. Введение такого закона в действие сопряжено
с дополнительными расходами, и расходы это немалые. Но денег
на сам процесс передачи полномочий федеральный центр не
дал.
Не стоит забывать, что в малых
городах — районных центрах, как правило, жителей
в три, пять, а то и в семь раз больше, чем в районах. Перед
старой, районной гвардией — надёжной опорой губернаторов
— нависла угроза маргинализации. Региональную власть
такая ситуация не устраивала, и она надавила на федеральный
центр, вследствие чего хвост фокстерьера в большинстве случаев
будут резать по частям, аж по 2009 год, растянув передачу
полномочий и сопряженных с ними денег на четыре года.
Самый скверный трюк, заложенный в закон
о местном самоуправлении, заключается в том, что этот
закон ввел в оборот понятие городское поселение, наряду
с городским округом. Открылась возможность региональными
законами обезвластить города, в политическом смысле закрепив
дезурбанизацию страны под флагом развития местного самоуправления.
Бюрократия начинает борьбу с местной буржуазией и выигрывает.
Пока выигрывает.
Все же города как-то живут — везде по-разному. В одном
регионе — и то по-разному. Вот в Ярославской губернии
два древних города: Рыбинск и Углич. Рыбинские люди
долго и славно боролись за то, чтобы утвердить статус городского
округа и самим формировать свой бюджет. Боролись с районной
властью, боролись с губернской — провели-таки референдум
в октябре прошлого года и… победили. Правда, на сегодняшний
день победа Пиррова: город был готов формировать бюджет,
но губерния решила — ещё год проживете по-старому,
по смете. По закону решила! В эффекте по репутации Сдвижкова,
главы городского округа Рыбинск, был нанесен жестокий удар.
В настроениях горожан, которые 1 сентября прошлого года
прошли по улицам шествием под девизом «Я — рыбинец!»,
пошел откат. Разочарование, наложившись на раздражение от
монетизации льгот, умножившись за счёт сомнений в том, что
из национального проекта «Доступное жилище» для них что-то
выйдет — это взрывчатая смесь.
Неподалеку от Рыбинска — Углич. Здесь референдум провести
не удалось, Углич — теперь всего лишь поселение. Передавать
ему имущество район отнюдь не торопится, и госпожа Шереметьева,
возглавляющая муниципальный район, — вполне законным
образом! — как хочет, отыгрывается на Угличе, попытавшемся
уйти из её объятий. Мэр Углича — Орфаницкий —
криком кричит: районная власть имеет полную возможность
(и право, заметим) продать всю ликвидную недвижимость города,
так что к моменту передачи полномочий у него на руках может
не остаться ровно ни-че-го. Кроме обязанностей и ответственности
перед горожанами, которые его выбирали. Более того, земля
тоже осталась за районом, так что и выделять участки,
и резервировать их под строительство город не сможет.
Законодатель предполагал, что за счёт создания почти 15
тысяч новых муниципий общая численность чиновников на местах
не вырастет — вместе с полномочиями вниз уйдут и ставки.
— Ну уж нет: как было в Угличском районе 120 чиновников,
так и есть.
Глава города сдерживает раздражение сограждан, как может,
но… впереди новый учебный год, сезонные походы в поликлиники,
отопительный сезон, ни копейки на капитальный ремонт…
Закон предусмотрел три варианта: хотите — выбирайте
мэра и городской совет порознь, хотите — выбирайте
главу города из числа депутатов городской думы, хотите —
выбирайте главу и в то же время нанимайте сити-менеджера.
Жизнь выработала ещё и четвёртый вариант — советы малых
поселений добровольно отрекаются от самоуправления и, убедившись,
что ни средств, ни полномочий у них нет, спешат отдать управление
наверх — в руки районного начальства. Если учесть,
что в одних только новообразованных муниципалитетах около
ста тысяч низовых чиновников и около двухсот тысяч депутатов,
концентрация смеси раздражения с разочарованием на пороге
выборного 2007 года грозит превратиться в могучую волну
протестного голосования.
Кстати, при том что шесть комитетов Совета Федерации выступили
против принятия Водного кодекса —
мы говорили о нем весной, и ни один комитет не выступил
«за», верхняя палата всё же поддержала вчера закон, поверив
обещаниям Германа Грефа, что уже осенью в кодекс будут внесены
поправки. Скудоумие не позволяет мне уразуметь, почему не принять
той же осенью сразу подправленный закон, ну да ладно: Герман
Оскарович! Реки и небо слышали Вас. Слово было дано.
|
