О городской и инвестиционной культурах

- Вячеслав Леонидович, вы часто говорите, что страна состоится только тогда, когда состоятся города, городская культура. Что это означает и какова роль гуманитарных технологий, дизайна в строительстве городской культуры, градостроительстве?

Глазычев В.Л.: Сказать культура и городская культура — давно уже значит сказать одно и тоже. В нашей стране есть зоны и очаги этнической полусельской, но в целом о какой сельской культуре говорить не приходится. Её долго сознательно истребляли, и лет через 10 она вымрет окончательно.

Городской же культуры в России сейчас ещё нет, есть только слободская — строились слободы при заводах. И, несмотря на то, что многие заводы приказали долго жить — стереотипы остаются. Стереотипы людей без гражданского чувства, без чувства того, что это их город. Пока они живут в чем-то, что составлено из домов, дорог, уличных знаков, вывесок присутственных мест. Но это не город. Город возникает, когда возникает городское со-общество. В средние века городское сообщество могло вырастать из ремесленничества, в наше время оно может вырасти только из зоны интеллектуального труда, втягивающего внутрь себя и сферу услуг.

А это означает, что формирование городской культуры идентично формированию национальной элиты. Элиты в широком социальном смысле, т.е. сообщества людей, для которых судьба собственная и собственная карьера является элементом видения судьбы страны, видения вперед. Но начинается это не со страны в целом — она слишком большая, — а для начала с видения города как «страны», которую надо открыть, изучить и начать в ней что-то делать. Собственно, этим я и занимаюсь в округе.

Сначала это было простое изучение того, что происходит в городах, в т.н. городах... Как живут, как дышат, что едят, во что одеваются, сколько тратят на выпускное платье, сколько стоит билет на дискотеку, место на кладбище, есть ли новые кровли, где и как сгруппированы новые дома. Эти десятки вопросов о малых городах дали некое знание. Знание очень простое, выраженное старой русской пословицей: «Что город, то норов». Но норов не столько жителей — он примерно везде одинаков, — сколько норов руководящей команды, наличие или отсутствие зародыша городского сообщества. Стало ясно, что федеральное и региональное влияние значит очень мало. У одного губернатора или президента два соседних города могут жить на расстоянии 20 лет друг от друга. Это был очень важный вывод, поскольку обратил внимание на вопрос о наличии энергетики местного гнездовья, которая или собирается или распыляется, мигрирует.

Второй слой работ — начать концентрировать, привносить кристаллик, на котором что-то может слепиться. Этому служили Культурная столица и Ярмарка. В рамках КС линия, за которую я несу ответственность, связана с познанием и переделкой города. В Чебоксарах, где мы провели за год четыре проектных семинара, на которые приходили не только архитекторы и дизайнеры, но и люди из общественных организаций, бизнеса, администрации, менялся климат понимания, возникал другой тип отношения власти к конструктивным профессиям. Так, благодаря нашей деятельности, в Чебоксарах резко вырос статус главного архитектора. Когда возникла связка с мэром, когда честолюбие города стало приобретать форму, опредмеченную, скажем, проработкой набережной или автостоянок, это была уже большая подвижка. Тогда в общую работу впервые стали включаться инвесторы.

Я только что с семинара, где от программы мы перешли к выработке технического задания. Три семинара понадобилось для выяснения необходимости согласованности действий по выработке ТЗ, и здесь социальное проектирование играет большую роль чем, предметное. Когда это было достигнуто, стал возможен следующий шаг — элита только тогда жива, когда она внутри себя конкурентна — ввести конкурсную мобилизацию ресурсов внутри архитектурно-дизайнерского цеха на выработку предложений. Это удалось оформить в заказной конкурс, оплачиваемый инвестором, который понимал, что ему он выгоден. И вот сейчас мы провели семинар с выигравшей командой, задача которого расширить мышление участников. Ведь им трудно обрести чувство свободы, даже когда им её предлагают. Они стремятся убежать обратно в ракушку готовых стереотипов.

- Вы упомянули о том, что проектные се6минары в Чебоксарах оплачивались инвестором. А в чем, собственно, его выгода? Почему это стало ему интересным?

Глазычев В.Л.: К счастью, уже появляются персонажи на конкурентном рынке строительства. «Ривьера» — это компания, вышедшая на 30 млн долларов годового оборота. Руководитель фирмы выбрал Чебоксары, уехав из Самары по соображениям комфорта. Он хочет создать место, где ему будет не стыдно жить. У него есть честолюбие. Он понимает, что конкуренция уже сейчас переходит в зону качества. И увеличить качество, комфортность среды — задача более высокого пилотажа, чем воспроизведение стандартных схем. И это уже выход на других людей, необходимый для того, чтобы получить другое качество товара: не квадратные метры, а жилой район с собственным парком. Это огромный сдвиг. В городах России, в отличие от Москвы, он уже начинался. Но цех к этому пока не готов.

Инвестиции имеют дело с разными видами капиталов. Путь к человеческому капиталу лежит через социальный, т.е. через выстраивание совместной деятельности, которая получает признание. Признание, которое социализируется как позиция, точка зрения, уже не кухонно-склочная, а способная порождать альтернативные решения по отношению к стандартам, созданным управленческой машиной. Этим мы и заняты в городах, что очень энергоемко. Сигналы тонут. Разбить скованность можно только через success story . Другого пути нет. Убедить, пробиться сквозь толщу защитного слоя невозможно. Это делается прорывными уколами. КПД здесь невелик. И велик быть не может.

У меня есть одна мечта, связанная с дизайном второго порядка . Как я уже говорил, со стратегированием дело обстоит плохо. Целостного видения нет ни у кого. Выработать его можно только групповым способом. Нужно подготовить хотя бы сотню молодых людей для работы в регионах, пока живы несколько людей, обладающих знаниями и умениями. Я мечтаю создать магистратуру по пространственному развитию в одном из динамичных центров. Второе образование — два года для юриста, архитектороа, эколога, экономиста — для тех, кто захочет научиться видеть целое как целое. А то ведь через несколько лет последних профи не останется, а варягов не завезешь. Нужно коренное чувство нашей культуры. Когда немцы пытались здесь работать — это было смешно. Их несессер не пригнан к нашим условиям. Некоторые из них могли только включиться. Внутренне к этому мы готовы. И сейчас ищется организационно-финансовая схема. Потому что в городах крепнет понимание нужности нового, интегрирующего профессионализма. Теперь это надо сделать. Академическое знание здесь не годится, необходимы кейсы с подключением знаний, нерасторжимое единство знаний/умений.

- Вячеслав Леонидович, а как Вы измеряете эффективность собственных действий и курируемых Вами проектов?

Глазычев В.Л.: Вопрос хороший. Сложность в том, что сказываются результаты подобных действий через 7-8 лет. Поэтому я могу фиксировать то, что делалось раньше. Есть мой любимый Мышкин — яркий пример того, что это действует. Крохотное местечко, которое лишили городского статуса, отвоевало его и создало дееспособную индустрию туризма и заняло лидирующую позицию в округе.

Когда проходила отработка остроумных проектных схем в Рузаевке пару лет назад, то по настоящему оценить их результаты можно через 5-6 лет. Иначе не получается. Слишком инерционны люди и человеческие машины. Кроме того, здесь вмешивается много случайностей. В отличие от схем, проект неотторожим от энергетики того, кто делает проект и вкладывает в него свою душу. Это рисковая схема деятельности.

В этом году мы пробуем сделать промежуточные замеры. Уже сегодня что-то можно зафиксировать. Например, в Чебоксарах после серии наших лекций ректор понял, что, для того, чтобы переизбраться на новый срок, надо изменить алгоритм отношений со студентами. И поставил молодую энергичную даму на место проректора по учебной работе. Изменение статуса главного архитектора в Чебоксарах — это дельта-приращение. За счёт наших действий роли перевернулись. Под нашим влиянием улица Маркса переименована в улицу имени оперировавшего там купца, и меняется её дизайн. Это результат или нет? Цикл жизни изменений в незамкнутой среде уплотнить невозможно.

Вообще, нормальный отсчет стратегического проекта — от 15-20 лет. Но в нашем социальном киселе это трудно. Люди, начитавшиеся западных учебников, увы, не научились пропускать через себя страну, в которой они читают чужие книги. Эта логика сломается — таков закон социальной истории. Но убедить в этом сложно. Наши аргумент встречались с вежливым отторжением, потому что наложение схем, полученных из учебников, не предполагает чувственное освоение страны, города, предприятия. А язык блок-схем мёртвый, стерильный. Здесь нужны художественные средства. Нужна живопись.

- И последний вопрос. Какой метафорой можно обозначить то, что делается Вами, Вашими коллегами и соратниками?

Глазычев В.Л.: Я приведу аналогию. Куча народа периодически начинает бегает и размахивать пустым знаменем с воплями «дайте национальную идею». Ребята, что вы бегаете? Есть простая национальная идея — убрать помойку. Что делает замученная жизнью женщина? Во всякой хорошей традиции она начинает убираться в доме. И сам по себе механический процесс замещения беспорядка порядком порождает желание жить. Сегодня желание жить на помойке не возникнет. Нет воли к жизни. Желания жить. Оно слабо ощущается в немногих героических личностях. По отношению к игре, стратегированию — это тоже убрать помойку. Помойку в головах. Обрывки случайно услышанных обрывков схем, метафор, мифопоэм, например, о свободном рынке, существуют в неприбранном хозяйстве. Поэтому единственный смысл наших действий — смести паутину в углах.

Наблюдая на своих семинарах молодых людей, раньше прошедших наш конкурсный отбор федеральных инспекторов, я видел их — сдававших тяжёлые испытания. Азами проектной культуры они овладели. Как это скажется — не знаю. Это можно будет заметить через n лет, когда они сменят функцию, роли. Вокруг них формировались группы молодёжи, которые втягивались в проекты, исследования. Это похоже на капание масла на воду. Пленочка может растягиваться долго. Была бы пленочка — остальное нарастет. Не знаю, когда. Я знаю, что делать это надо. И по возможности делаю.


Интервью журналу "Со-Общение", №11, 2004

См. также

§ Миллионы построенных квадратных метров — это ещё не город



...Функциональная необходимость проводить долгие часы на разного рода "посиделках" облегчается почти автоматическим процессом выкладывания линий на случайных листах, с помощью случайного инструмента... - см. подробнее