Перейти на главную страницуНовости и событияО сайте
С вопросами, предложениями и замечаниями по содержанию текстов и материалов, а также оформлению и работе сайта, Вы всегда можете обратиться по адресу: koyus@glazychev.ru
БиографияПроекты и программы, в которых участвовал или принимает участие Вячеслав ЛеонидовичОформительские, архитектурные и другие работыРаботы по городской среде и жилищуСтатьи, публикации, рецензии, доклады, интервьюКурсы, лекции и мастер-классные занятия, которые проводил или ведет Вячеслав Леонидович Книги, написанные Вячеславом Леонидовичем Глазычевым


Urban Husbundry означает «приведение города в чувство»

— Вы являетесь Президентом Академии городской среды. Что это такое?

Глазычев В.Л.: Академия городской среды возникла в 1991 году. Первоначально предполагалось, что она будет московским отделением Европейской академии, которая создавалась в Берлине. Но вышло так, что мы здесь сумели учредиться на полгода раньше, чем берлинский центр. Сейчас — мы информационно связанные, но независимые системы.

Глазычев В.Л. После инфаркта он ходил, опираясь на палочкуПрошедшие четыре года работы — это довольно твердое, сознательное движение к тому, чтобы оправдать своё название. Для того, чтобы стать Академией в смысле учебного заведения, необходимо было наработать дополнительные знания и умения во все время меняющихся условиях, ведь с 91-го года прошла целая эпоха.

Начали мы с работы в одном из тяжелых московских микрорайонов с обычной конфликтной ситуацией, связанной с попыткой властей вставить новый дом в центр жилого зеленого пространства, с чудовищной криминальной средой вокруг Черёмушкинского рынка — центра наркотиков и многого другого.

Довольно быстро мы прошли первый тур работы с московскими микрорайонами, сознательно распределяя — старый город, новый город, промежуточный город.

Это был совершенно новый тип работы, когда нашей целью являлась программа развития — то, чего никогда архитектурно-планировочные документы в себе не имели. А нам надо было выяснить — «строить ли мост вообще», вдоль или поперёк, а уж как он будет нарисован, нас интересовало меньше всего.

Но Москва — это особые условия, и надо было свериться по другим часам. И тогда мы сделали большой цикл работ по мальм городам России, где надо было выявить местные ресурсы, понять природу городской среды и её отношения с этим, а не вообще, городским населением, выявить активное меньшинство, вовлечь его в работу, вместе с ним делать программу и пытаться её реализовать. Результаты бывали разные, и зависело это не только от нас, а опять-таки от непрерывно меняющихся условий. Скажем, в маленьком Мышкине (всего шесть с половиной тысяч жителей) мы переусердствовали и так раскочегарили городскую администрацию вместе с жителями и всем прочим, что районная администрация, опираясь на областную, ликвидировала городскую администрацию как факт. Там теперь нет городской администрации, а есть только сельский район во главе с бывшим председателем колхоза, которому подчинен весь город. Но это не значит, что все потеряно. Что-то из этого зацепилось, что-то из наших предложений пошло в ход, но это все не просто. Эмансипация дорого стоит.

Потом мы вернулись в Москву. Уже изменились условия — появилась собственность, появились предприятия, предприниматели.

— В связи с этим легче стало работать, в смысле заказов, финансирования работ?

Глазычев В.Л.: Нет, чрезвычайно трудно. Был удачный период — 93-ий и начало 94-го, когда местные инвесторы ещё имели иллюзии, и поэтому были готовы оплачивать какие-то перспективные работы. Мы делали один всего-навсего квартал старой Москвы, в центре. Но до гвоздя. Задача была простая. Инвестор, сидевший в кустах и действовавший через посредническую фирму, которая была нашим заказчиком, хотел узнать: стоит ли вкладывать деньги в этот квартал?

— Это что-то сродни мониторингу и даже аналитике?

Глазычев В.Л.: Это настоящая аналитика. Мы должны были понять ресурсы района. Не только предметно-пространственные возможности его, но и актёров на местной сцене. А там и предприятия, подлежавшие выносу, и дюжина художественных галерей, которые надо сохранить, и вползавшая туда коммерческая структура с пивным рестораном и казино. Мы дали полный анализ возможностей и некоторые рекомендации. Например, наш предполагаемый инвестор считал, что старую фабрику разумно превратить в отель — мы ему доказали, что это неграмотное решение, что отель здесь будет не выгоден и не удобен, а универмаг с представительствами торговых домов — может быть. Мы нашли место для коммерческого дорогого жилого дома, показали, как можно сохранить галереи, перестроить дома и выиграть от соединения офиса с маленькой однокомнатной квартирой, что в Москве очень ценно и важно, и так далее.

Пройдя круг московских работ, мы снова вышли в страну, потому что страна опять изменилась. Мы работали в Царском Селе, самом европейском городке в России по застройке, где своя сложность. Самый страшный феодал там — музей-заповедник, враг города номер один, но никто его не рассматривал в этих категориях. Нам надо было понять, что такое город, что в нем есть, какие ресурсы и возможности. Там нашим заказчиком была уже частная структура, но в тесной связи с городской администрацией. Так что уж там и не поймёшь кто есть кто. Нас, как обычно, обманули: половину заплатили, половину не заплатили, но не мы первые, не мы последние.

Титульная обложка книги "Городская среда: технология развития", 1995К этому времени у нас уже оформился некоторый опыт, и мы написали первую редакцию настольной книги по городской среде, но дали ей полежать — слишком быстро меняется среда. Она выдержала экзамен на год. Перечитав ее, мы сделали всего лишь постскриптумы и частью заменили иллюстративный материал в рассказах об опыте. Сейчас будем её издавать во второй редакции.

— Она и есть учебник?

Глазычев В.Л.: Можно так назвать, но я бы не считал это учебником, скорее пособие: что такое город, что такое его экономика, что такое его экология, социальная структура — частью это монолог, частью это отнесение к практическому опыту. Параллельно мы готовили, и благодаря удаче — нам удалось выиграть грант Европейского сообщества— провели очень важную экспериментальную работу во Владимире (двухступенчатую, сначала по контракту с городом, потом —на грант): на маленьком кусочке старого города сумели действительно провести первый в нашей стране полномасштабный опыт соучастия населения в программировании развития территории.

— Следуя западным образцам?

Глазычев В.Л.: Да, конечно, это новое изобретение велосипеда. Но западные велосипеды по нашим дорогам не ездят, поэтому всю технологию всё равно надо отрабатывать самостоятельно.

— На какое время пришелся этот этап вашей работы?

Глазычев В.Л.: На середину и вторую половину 94-го года. Работа повлекла за собой продолжение, и в этом году мы начали с новой части города по просьбе комитета самоуправления, интересного и сильного (бывший МЖК). Здесь мы будем делать совершенно новую для себя программу развития, базирующуюся на создании новой школы. Школы, на которой бы пересекались интересы родителей, детей, власти, самоуправления и всего прочего.

Все это давало достаточно оснований для того, чтобы начать переходить к оправданию названия. Поэтому мы уже вместе с департаментом мэра Москвы провели первую Школу муниципальной политики.

Сейчас, благодаря гранту, опять-таки из Брюсселя, мы проведем второй тур уже в виде двух типов занятий: для начинающих политиков и для желающих повысить свои знания и умения администраторов из разных городов России. Это заставляет готовить ещё курс лекций по муниципальной политике, и это будет ещё одна книга. Таким образом, есть три книги: одна — это настольная книга «Городская среда: технология развития», вторая — «Курс лекций по муниципальной политике», и третья — книжка, которую мы готовим к изданию осенью, американского социолога Роберты Грац, которая по-русски будет называться «Город в США: жители и власти». Это очень сильная работа, потому что у нас никто не представляет себе, насколько похожи ситуации. Иллюзии по поводу Америки огромные, а это колоссальный опыт двадцатилетней борьбы жителей городов за своё «я», хотя бы за частичный контроль над своей территорией. Сейчас мы издадим перевод большой хорошей книги Джейн Джекобс о крупных городах США.

— Вы это делаете под крышей Академии или как личную вашу работу?

Глазычев В.Л.: Нет, под нашим флагом. Так же, как уже изданную книгу замечательного архитектора-эколога Кристофера Дэя с несколько странным названием «Места, где обитает душа».

— Есть пакет книг тоже, можно сказать, устаревших, начиная с Кристофера Александера, которые у нас не издавались, такие как «Город не дерево».

Глазычев В.Л.: Что-то устарело, что-то нет. К.Александер написал много книг, у нас не переведена ни одна, например, более интересная — «Язык паттернов», «Орегонский эксперимент». В общем, я стараюсь одну книгу в год переводить по этим проблемам.

Таковы наши задачи. А кроме того, мы вошли в Зальцбургский семинар «Saaltsburg Congress of Urban Planners and Developers» (SCUPAD) — хороший профессиональный неформальный клуб, ежегодно собирающийся в Европе. Уже на правах законных членов убедились, что то, что мы умеем — на уровне. Я не хочу сказать — лучше, но не хуже того, что делают шведы, немцы, англичане или норвежцы. Мы очень интенсивно используем их опыт, приглашая их на лекции, консультации, для участия в наших работах.

— По поводу urban planner понятно —это как-то можно соотнести с советскими градостроителями, но вот появляется слово developer — образцов такой работы, то есть полного цикла, у нас не было: от концепции и программы до проекта и его реализации. В этой связи, как вообще меняется профессиональный цех в нынешних условиях, в целом?

Глазычев В.Л.: Наш цех пока не меняется, к сожалению.

— Но ведь в Академии такая работа делается, и она, конечно, гибкая. К тому же, упоминаются такие имена как американский developer Альберт Райхман, который месяц назад заезжал в Москву и даже краешком коснулся Киева. Знаменитый Шалва Чигиринский, из «новых русских», начинал с гостиниц, чего-то добился и называет себя«девелопером». Хотя статуса такой, нормативно описанной, работы нет. Что это такое, наши «девелоперы» и «риэлтеры»?

Глазычев В.Л.: Это вопросы на вырост. Сегодня это также, примерно, как мы назвали себя «Академией», не имея к этому оснований, но заставляя себя к этому ползти. Так и здесь.«Риэлтеры» ещё не риэлтеры, потому что обычно их масштабы ограничиваются покупкой и продажей отдельной квартиры. «Девелоперы» тоже ещё не совсем девелоперы, потому что они в лучшем случае застройщики-инвесторы. Но мы стараемся создать инструментарий к тому моменту, когда начнут возникать действительные девелоперы, думающие не только о быстрых деньгах, но и о закреплении, о создании «курицы, несущей золотые яйца», а не только об удачной спекуляции одним яйцом. И когда это случится, и риэлтеры начнут оперировать участками и территориями, должен быть инструментарий, который мы готовим. Кто-то должен это делать.

— Речь идёт о пособиях, о которых мы говорили? Или у Академии накапливаются ещё и свои специальные материалы?

Глазычев В.Л.: Все вместе. Откуда берутся пособия? Из опыта. Не только ведь из чтения книг. Надо проходить все на своей шкуре, надо все время делать работу, потому что жизнь меняется вокруг, и не будет такого момента, чтобы сказать: ну все, опыт накоплен, и мы можем просто сесть и заниматься педагогикой. Это все время связанные вещи. Это очень интересно делать, иногда трудно, но выполнимо в наших условиях. Я не согласен, когда говорят, что у нас это невозможно, что соучастие невозможно, не с кем, и все прочее. Это все не так. Энергоёмкость этого процесса велика и в мире, а у нас она на порядок выше. Потому что нет сообщества, нет конъюнктуры, нет соседства, нет привычки к соблюдению закона, даже если закон есть. И в наших условиях это еще«каша», которая долго будет вариться, где мы всё равно вынуждены работать, скорее на будущее.

— По поводу муниципального управления вы говорили о соучастии, самоуправлении общин или жилищных кооперативов, о возможных кондоминиумах — с одной стороны. А есть ли у нынешнего муниципального управления то, что можно было бы назвать инструментами официальных административных органов, как то: генплан, кадастр, профессиональные управленческие институты? Какова их роль в становлении города и как с ними строятся отношения?

Глазычев В.Л.: Трудно работать с тем, чего ещё всерьёзнет, что пребывает в стадии становления. Однако во всех городах мы вступаем в отношения с администрацией, действуем с её согласия и большего или меньшего одобрения. В этом отношении мы стараемся заниматься эмансипацией. Но говорить в общем я бы не стал. Во Владимире, где мы работали, частично благодаря нам, мастерская генплана называется теперь Мастерская градостроительного прогнозирования — это очень существенная сдвижка. Возник Владимирский учебный центр по изучению того, что на Западе называется urban husbundry, а у нас толком и слова-то нет — градоводство, приведение города в чувство, в порядок.

— Т.М. Говоренкова пользуется словом градостроение — оно передает смысл?

Глазычев В.Л.: Может быть, хотя в нем есть приставка «у», говорящая как бы о чем-то заново создающемся, тогда как меня интересует выживание того, что есть. Но дело не в слове, суть не меняется.

Там же, во Владимире, благодаря нашему участию, существенно перестроился раздел в проекте Городского устава, который сейчас обсуждает вновь избранный городской Совет. Я — сторонник частных дел. В каждом конкретном месте, если удается хоть одну подвижку сделать, рано или поздно это начнет облипать другим содержанием. Конечно, генеральный план — вообще абсурдный документ. Всегда был. Я об этом писал ещё 20 лет назад. За это время он умнее не стал. Это инерционная схема, которая вымирает сама собой. Но беда в том, что на её место некому пока поставить то, что необходимо (не просто кадастр, кадастр — это только инструмент; не только устав, устав — это тоже следствие) — самое программу развития, потому что она предполагает постоянное изменение. Как строить эту программу — это и есть целое практическое умение, немножко знание, которое мы отрабатываем и стараемся обучать ему по мере сил и всех остальных.

— Практическое умение — в смысле постоянное делание вот на этой территории, на этом месте?

Глазычев В.Л.: И на этой, и на другой — из совокупности отжимается тот опыт, который мы сейчас пытаемся описать в нескольких книгах. Они будут писаться всю жизнь, они будут меняться, конечно, это ясно. Но есть стадия, в которой важно вбросить упорядоченную информацию, даже если знать, что она заведомо будет в чем-то изменяться. Так что это большой круг вопросов и пока отвечать на него жёстко рано. Потому что городская власть всюду ещё только становится.

— Городской и не городской тип сознания — что это такое?

Глазычев В.Л.: Это и просто и сложно. Ответ простой —очень формальный: городской тип сознания — это сознание граждан. То есть лиц, непросто проживающих в городе, но сознающих себя этот город кормящими, власть нанимающими и требующими компенсации за свой вклад. До этого нам расти и расти. Это долгий путь. Никогда граждан в российском городе не было, были обыватели. Безобидного оттенка. Обыватели, то есть обитающие, сбывающие.

— Но мещане — от польского слова «място», что значит город.

Глазычев В.Л.: Мещане — это сословие, а по статусу — обыватели.

— Но город у нас всегда строился с оглядкой на горадминистрацию...

Глазычев В.Л.: Даже не с оглядкой, а ради администрации, это была его функция. Я писал об этом много в разные годы, и мне трудно здесь что-либо добавить. Городское сознание и на Западе, в цивилизациях, которые и выросли как городские, тоже дело не всех граждан, а только тех, кто себя сознает горожанином. Поэтому до этого ещё очень далеко. То, что мы в основном имеем, это и не сельское, и не городское, а слободское сознание, то есть временное: то ли ты есть, толи тебя нет, то ли тебя сгонят завтра, то ли не сгонят.

— В этом Россия похожа на Америку — колонизаторская психология?

Глазычев В.Л.: Нет, колонизатор забивал кол и говорил: это мое!

— Но это же было и в Сибири, например.

Глазычев В.Л.: Ничего подобного. Ну забивал, а потом его гоняли чиновники и говорили: нет, брат, это не твое, шалишь. Поэтому волна этой интерференции, разбегания и догоняния и есть рисунок, картина расселения. Поэтому от слободского сознания до городского даже в хороших условиях нужно два с половиной, три поколения. Надо к этому относиться реалистически. Это уже происходило в начале века, потом был отброс обратно, в такую — всесоюзную — слободу, и вылезти из-под её руин сможет уже только третье поколение. И то, если много работать сейчас. Чудес не бывает.

— Вы говорите: то, чем мы занимаемся- это помогать местной власти или помогать общинам. Как такую работу назвать сегодня, ведь это не девелопинг в чистом виде?

Глазычев В.Л.: Такая деятельность называется environmental consulting — все, что вас волнует, все, что у вас болит, замкнутое на городскую среду. Не все в ней решается, но все в ней аукается.

— Поскольку вы говорите, что это род деятельности — environmental consulting, то он явно может быть технологизирован. Так возможна ли профессионализация работающих с городской средой? Как она может быть институционализирована, положена в обучение?

Глазычев В.Л.: Насколько я могу сегодня ответить, это классический тип вторичной профессионализации человека, уже обладающего профессиональными умениями, так или иначе замкнутыми на интересы города, с какой стороны — не важно. Любого клерка, работающего с городскими проблемами, любого инженера — сантехника, теплотехника, труднее архитектора-урбаниста, потому что нужно больше клише ломать, я берусь подучить, хуже или лучше. Не на консалтинг (это уже частью искусство, и поэтому занятие одиночек), но на отстройку своей деятельности в контексте такого консалтинга. Есть отстраивающиеся блоки знаний и умений, отстраиваются и практические упражнения, на которых можно таких уже образованных и зрелых людей доучивать. Конечно, это не университетская дисциплина. Станет ли она когда-нибудь таковой — я не знаю, но очень может быть. Обычный путь: умение рано или поздно становится профессией, следовательно, переходит в разряд университетской дисциплины. Пока я это вижу как то, что у нас называется повышением квалификации.

— Как отличить и отличается ли дизайн среды от дизайна информационного, промышленного и прочего, и можно ли вообще готовить средовых проектировщиков?

Глазычев В.Л.: Я бы сказал, нет. Средовых проектировщиков просто нет. Они могут возникнуть в сфере информационной — в таком типе сред. Информационные среды можно проектировать и смотреть, что из этого получается. Вот компьютерные игры — это среда, их можно проектировать.

— Но есть же программные пакеты, АРХИКАД?

Глазычев В.Л.: Ну и что, они нормальные проектные инструменты стандартного классического инженерного конструирования. Это готовальня. А если мы говорим о среде как богатой реальности, то здесь, я подозреваю, может быть «агент» развития, «провокатор»,«консультант», но не проектировщик.

— То есть вы определяете среду как богатую реальность принципиально, изначально, в которой может происходить все, даже стохастически, некоторым образом?

Глазычев В.Л.: Очень многое происходит стохастически, и очень многое происходит непредсказуемо-волевым образом, когда возникают группы давления или силы давления. Я когда-то пробовал определять, и пока у меня нет оснований от этого отказываться: я называл городской средой отношение или взаимосвязь межчеловеческих социальных отношений к предметным отношениям. Отношение второго порядка не проектируется. Оно худо-бедно описывается, оно может в какой-то степени регулироваться подачей напряжения, но оно складывается.

— Ваша цитата, очень симпатичная, из статьи в первом номере журнала «Знание — сила» за этот год, посвященного городу: «Не бывает не экономически мыслящей культуры»... И вы сейчас все работы разворачиваете в этом ключе?

Глазычев В.Л.: Если угодно, я сам учусь быть экономически мыслящим. Оказывается, это возможно. Этого не было, когда не было экономики. Хозяйство хоть какое-никакое было, а экономики-то не было. Учусь мыслить в категориях экономических...

— А в финансовых?

Глазычев В.Л.: Финансы — это инструмент экономики. Финансы меня меньше всего интересуют. Меня интересуют именно экономические игры. А уж запустить финансовые машины — это и без меня можно.


Интервью журналу АСС, №1, 1995

Логотип Академии городской среды

См. также

§ Городская среда: Технология развития

§ Мы «ползём» между домами


...Функциональная необходимость проводить долгие часы на разного рода "посиделках" облегчается почти автоматическим процессом выкладывания линий на случайных листах, с помощью случайного инструмента... - см. подробнее



Недвижимость в Крыму и Севастополе